God loves everyone. Even me.

вот приходит август

дергает за рукав — говорит тебе

ты неправ, иуда, опять неправ

спотыкнувшись раз

поперхнувшись сто раз

говоришь себе -

это блажь

ненужная блажь

подперев колонной небушка клок

водосто4ность трубы расшатав и разрушив

наблюдаю как дево4ка, яблоко скушав

закрывает глаза

и больно ей

и пожалеть нельзя

*

Знаешь, все эти наборные мозайки, почерки леонардо, моцарелла в рассоле — она часто просит — перейди море вброд. И сделай вид, что тот сорт яблок — любимый. А у меня иней и цыпки на пальцах, каждый круг становится уже, делая ясной картину. Посмотри, вот чашка вчерашнего чая, остывшего и ненужного никому. Ни выпить, ни вылить — я стою и смотрю, тень от стакана еще коротка, будто полдня не будет, все говорит мне о том, что утро не задалось, что каждого проходящего терзает вопрос, что небо это всего лишь вспышка в ее голове, что же мне делать с собой, - без принадлежности, без сопричастности, без.

Земля прогревается скоро, скорее и вовсе меняет градус, я назвала бы тебя всевидящий Аргус, нежно-синее платье, писатель Стус, я говорю с тобой на французском — douce, но хочу намного нежнее, пусть слово размякнет фонемой, пусть будет немой продавщица фиалок, и места пусть будет мало и трубки пусть говорят алло... а потом молчат на меня. И шурупы выкручивают. На зло. Я хочу подарить ей золотое кольцо. Это вопрос. Тебе, отче. Ты же говоришь мне по воскресеньям — будь четче и будешь услышана, это обещание абсолютно бессмысленно — за 27 лет ты ни разу не отвечал мне. Да, про кольцо... знаешь, давай потом созвонимся.